Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:39 

Прекрасного вам в ленту

nashbrik
you're not alone


В Москве сейчас проходит фестиваль "Времена и Эпохи" со всякими интересными мероприятиями сегодня я не пошла на татаро-монголов, потому что такое вот хреновое лето. В четверг забрела на площадку Серебряного века, неожиданно там было очень приятно. Со сцены пели стихи тех лет в джазовой обработке, и весьма достойно. А уж когда запели Есенина, про кривые московские улицы и кабаки, меня просто порвало на сотню маленьких нэш - полный эффект присутствия. Как же я люблю поэзию этого времени. Мир лихорадило от смены культур, страну - от смены строя, и поэты - эти существа без кожи - лепили окружающую их реальность с помощью магии слов.


Всегда любила это стихотворение, после января 2016 года я полюбила его еще больше. Для меня оно теперь так и будет называться “В память о Боуи”.

Иннокентий Анненский

Среди миров, в мерцании светил
Одной звезды я повторяю имя.
Не потому, что б я ее любил,
А потому, что мне темно с другими.

И если мне сомненье тяжело,
Я у нее одной ищу ответа,
Не потому, что от нее светло,
А потому, что с ней не надо света.

поэзия – это магия, это тайные заклинания, и аллитерация – важная ее состовляющая. В те времена такое любили и активно практиковали:

Константин Бальмонт

Вечер. Взморье. Вздохи ветра.
Величавый возглас волн.
Близко буря. В берег бьется
Чуждый чарам черный челн.

Чуждый чистым чарам счастья,
Челн томленья, челн тревог
Бросил берег, бьется с бурей,
Ищет светлых снов чертог.

Мчится взморьем, мчится морем,
Отдаваясь воле волн.
Месяц матовый взирает,
Месяц горькой грусти полн.

Умер вечер. Ночь чернеет.
Ропщет море. Мрак растет.
Челн томленья тьмой охвачен.
Буря воет в бездне вод.

Вы чувствуете соленый бриз моря, жаркое дыхание пустыни, мерцание чужих холодных звезд? Это вы открыли томик Гумилева. Мятежная душа, не знаящая покоя.

Николай Гумилев

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!

Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад, и когда горит восток.

Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленье
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.

Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось всё, что пело,
В очи глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!

”Великий русский поэт Осип Эмильевич Мандельштам” - как говаривал мой научрук. Если учесть, что Пушкин вообще негр-полукровка, то с Мандельштамом все не так уж плохо. Мандельштама надо читать людям с бронхиальной астмой, его стихи – это дыхание бога, циркадный ритм вселенной, музыка небесных сфер. Но пока чуть менее характерное, но самое любимое у него. Я повторяла этот стих как мантру, когда меня клали на операционный стол

Осип Мандельштам

Как кони медленно ступают,
Как мало в фонарях огня!
Чужие люди, верно, знают,
Куда везут они меня.

А я вверяюсь их заботе.
Мне холодно, я спать хочу;
Подбросило на повороте,
Навстречу звездному лучу.

Горячей головы качанье
И нежный лед руки чужой,
И темных елей очертанья,
Еще невиданные мной.

Большой, грозный и такой ранимый и хрупкий Маяковский. Душа наизнанку, нервные окончания в каждой запятой

Владимир Маяковский

Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — кто-то хочет, чтобы они были?
Значит — кто-то называет эти плевочки жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к Богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит —
чтоб обязательно была звезда! —
клянется —
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
«Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!»
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!

Бессоница, Гомер... Иногда я просто открываю сборники стихов в Интернете и читаю все подряд. После чего немедленно хочется в Питер, в Африку, устроить революцию и набить кому-нибудь морду в кабаке :) Но потом отпускает...


@темы: The man who left the Earth, красотища, телефон моего дилера

URL
Комментарии
2017-06-05 в 00:18 

Вот да, читаешь поэтов Серебряного века и ощущения противоречивые: с одной стороны все такое надрывноскрипковое и холоднозвездное, а с другой, чем буревестнее, тем больше "душа летит, как лебедь - слишком много любви".
Извините, шел мимо - несдержалсо.))

URL
   

Bring 'em all in

главная